Потеря способности проявлять себя в жизни и существовать как человек

Краткая аннотация

Документ представляет собой последовательное описание программной деградации соприкосновения человека с реальностью, разворачивающейся по уровням от внешне адаптивных форм мимикрии до полной утраты человеческого существования. В центре анализа находится парадокс взаимодействия, при котором любое соприкосновение с действительностью приводит не к участию, а к утрате, переводу восприятия, намерения и присутствия в кластеры боли и импланты. Реальность фиксируется как бесконечно приоритетная и принципиально недоступная для обратного воздействия, а мимикрия выступает единственным, но разрушительным способом существования. Итогом является формирование замкнутой системы, в которой участие, влияние и само существование человека последовательно исключаются из реальности.

2021_09_23

Боль взаимодействия с миром проявляется не как частное переживание, связанное с отдельными событиями или объектами, а как фундаментальный принцип самого взаимодействия, поскольку мир в этом контексте выступает крайне абстрактной категорией, и корректнее рассматривать не «мир» как таковой, а сам механизм боли, возникающей при любом увеличении степени соприкосновения. Любое усиление взаимодействия практически мгновенно вызывает сопротивление и, как следствие, переживание боли, тогда как комфортное состояние формируется в условиях постоянного, пусть и постепенного, уменьшения взаимодействия. Иногда даже происходящего само по себе, поскольку здесь изначально заложены элементы шутки и деградации, а человек отказывается воспринимать именно ту часть, которая переживается как болезненная.
При этом субъективное облегчение переживается человеком в виде своеобразной эйфории, однако это облегчение возникает исключительно в момент отсечения, отказа от очередной части восприятия, после чего боль возвращается снова и снова. В результате человек начинает стремиться к повторяющемуся отказу от всё новых и новых частей себя, чтобы вновь и вновь переживать этот кратковременный момент облегчения. Поскольку сам отказ — не как решение, а именно как мгновенный акт «обрыва» — и становится источником этого переживания. Каждый такой отказ от части себя соответствует опусканию на более низкий ресурсный уровень. Пусть это опускание и незначительно по величине, оно всё же остаётся реальным снижением, и именно период перехода между уровнями, момент падения с одного уровня на следующий, сопровождается ощущением облегчения, что является классическим проявлением выполнения программы.
В итоге для поддержания субъективно комфортного взаимодействия человек оказывается вынужден постоянно отказываться от каких-то частей себя и получать от этого удовольствие. При этом само удовольствие в рамках данной структуры существует исключительно в момент падения между уровнями, тогда как от каких-либо иных процессов человек его фактически не получает. Формируется определённый механизм удовольствия, в то время как обратный процесс — влечение и усиление взаимодействия — неизбежно вызывает боль, поскольку требует либо возвращения на более высокий уровень сознания, либо, по крайней мере, более плотного соприкосновения и взаимодействия с тем, что уже присутствует.
Даже попытка взаимодействовать на текущем уровне, без какого-либо возврата «наверх», вызывает дискомфорт и боль, поскольку само соприкосновение с чем-либо на этом уровне уже является болезненным. Избегание же взаимодействия и уход с текущего уровня на более низкий уровень переживается как удовольствие, как своеобразный «кайф», и именно так работает данный механизм. При этом речь идёт не столько о необходимости возвращения на более высокий уровень, сколько о невозможности безболезненно взаимодействовать даже в пределах уже достигнутого уровня.
В конечном итоге проявляется понимание, что само пребывание на текущем уровне в режиме взаимодействия переживается как боль, и что человек представляет собой программу и структуру, в рамках которой взаимодействие на соответствующих уровнях оказывается затруднительным. Само по себе простое «быть» ещё не несёт боли, однако любое взаимодействие на этих уровнях практически неизбежно становится источником боли. Из этого следует вывод, что не просто взаимодействие с кем-то или с чем-то, а сам принцип взаимодействия как таковой является болезненным.
Соприкосновение с чем бы то ни было становится болью, а взаимодействие неизбежно включает цепочки реакций и ответных реакций, которые в совокупности и формируют процесс взаимодействия, поэтому возникает устойчивое стремление отдалиться от всего. При этом человек постоянно отдаляется сам, тогда как среда от него никуда не исчезает и продолжает существовать в прежнем виде, что и создаёт эффект кратковременного «провала» на более низкий уровень. Этот провал представляет собой блокирование восприятия, направленное на то, чтобы воспринимать меньше, и именно момент снижения или отключения восприятия переживается как облегчение, как удовольствие и даже как счастье.
Вопрос заключается лишь в том, от чего человек ещё способен отказаться, от какой части восприятия возможно дальнейшее отсечение, поскольку когда пространство отказов исчерпывается и больше не остаётся того, от чего можно отказаться, возникает сплошная боль без промежутков облегчения. В такой ситуации уже требуется не просто бегство внутри этого пространства, а глобальный переход на более низкий уровень — от уровня человека к уровню существа, после чего программа деградации и уничтожения собственного пространства продолжает своё действие. При этом бегство осуществляется не из пространства как такового, поскольку пространство никуда не исчезает, а лишь за счёт прекращения осознавания определённой его части, которая остаётся существовать, но перестаёт быть включённой в поле восприятия.

Кластеры боли на взаимодействие

Кластеры боли, возникающие при взаимодействии, прежде всего связаны с переживанием потерь, которые можно обозначить как боль утраты управления, боль утраты контроля, боль повторяющихся и накапливающихся потерь, а также боль утраты пространств свободных решений. Это выражается как боль потери возможностей напрямую влиять, боль потери возможностей формировать, боль отделения, переживаемая именно как потеря, и боль утраты принадлежности этих возможностей себе. Возникает боль утраты принадлежности ко мне, боль утраты единства с собственными проявлениями, боль утраты единства со всеми своими намерениями, боль утраты взаимодействия со всеми своими состояниями и боль утраты глубинного управления.
Проявляется боль позиции «меня здесь не спрашивают», боль того, что здесь не интересуются, боль того, что здесь не взаимодействуют, и на этом фоне формируется боль необходимости встраиваться, боль необходимости подстраиваться и боль глубинной необходимости мимикрировать. К этому добавляется боль утраты собственных частей восприятия, способностей, ресурсов и пространств, а также боль перевода всех этих пространств в кластеры боли и импланты вследствие необходимости каким-то образом мигрировать под окружающую действительность. Возникает боль необходимости встраиваться в структуру окружающей действительности, где с одной стороны кластеры боли связаны с потерей собственного присутствия и управления, а с другой стороны — с кластерами боли обратной управляемости, с необходимостью мимикрировать и становиться иным за счёт отказа от собственных пространств, проявлений и состояний.
Эта мимикрия не является лицемерием в привычном человеческом понимании, а представляет собой именно процесс отказа, утраты и постепенного уничтожения собственных пространств в угоду действительности. Каждая секундная мимикрия переживается как уничтожение своих пространств и своих проявлений, что формирует боль множества пространств и множества позиций, боль различных мелких уничтоженных позиций, боль утраты всевозможных мелких проявлений, способностей, в том числе творческих и активных состояний. Возникает боль утраты этих активных проявлений и боль соприкосновения с реальностью как с моментом потери, как с моментом утраты какого-то собственного проявления.
Формируется боль постоянного разлада с тем, с чем происходит взаимодействие, разлада, который переживается как боль осознания того, что собственное пространство оказывается непригодным вследствие соприкосновения с реальностью. Это сопровождается болью приоритета реальности в осознании непригодности собственного пространства, болью непригодности всей реальности и непригодности всех позиций, с которыми происходит взаимодействие, а также болью вынужденности и неизбежности самого процесса мимикрии. Речь идёт не о прямом лицемерии или прямом подчинении, а о косвенном, программном уничтожении собственных пространств с накоплением вторичных и третичных кластеров боли, где возникает боль переживания того, что «здесь будет не по-моему», «здесь будет не так», «здесь происходит и будет происходить не так».
Эти процессы формируют углубляющиеся боли разлада между намерением и необходимостью подстраиваться к реальности, углубляющиеся позиции, проявляемые кластерами боли, которые побуждают отказываться и уходить от данной реальности. Возникает боль углубляемых пространств вынужденности отходить от этих позиций и боль самого принципа утраты власти и контроля, а также необходимости мимикрировать. Это и есть центральная боль, определяющая необходимость уходить, мимикрировать и отказываться от собственных пространств в соприкосновении с окружающей действительностью.
Центральная точка соприкосновения с данной реальностью проявляется как боль постоянной утраты восприятия, боль активации уже имеющихся имплантов и превращения окружающих пространств в кластеры боли через триггеры, связанные с взаимодействием. Любая мысль, любое решение, любое слово, увиденное или услышанное, любое чувство и даже такие явления, как порыв ветра, активируют уже существующие импланты и побуждают к мимикрии и подчинению реальности. Формируется боль постоянного углубления состояния опасности, исходящей от определённых сторон реальности, и боль углубления этих опасностей.
Все данные позиции формируются через все точки взаимодействия, все пространства — через все реальности взаимодействия, а все свойства — через все позиции взаимодействия, что приводит к постоянной активации и формированию кластеров боли и имплантов. При этом это не сводится только к позиции ведомости, поскольку даже в случае, когда человек сам оказывает влияние, он всё равно оказывается подчинённым подобным структурам и продолжает воспроизводить эти пространства. Возникает боль бесконечной утраты намерений, боль бесконечного увода намерения в сторону и боль постоянного приоритета окружающей реальности, которая переопределяет и перестраивает внутренние пространства путём их увода в кластеры боли и импланты.
Все точки фиксации этих кластеров боли и пространств боли оказываются связаны с жизненным пространством человека, а все идеи и установки формируются именно из этих точек фиксации. Это необходимо учитывать, понимать, воспринимать и всегда иметь в виду, поскольку невозможно жить, существовать и взаимодействовать, игнорируя все эти процессы и проявления. Невозможно быть и не связываться с этим, невозможно быть и не помнить об этом, невозможно быть и не учитывать это, так как нельзя всё диктовать, нельзя всё создавать и иметь по-своему, и нельзя обладать правом на собственные пространства в том виде, в котором хотелось бы.
Важно признать, что человек в этом не участвовал напрямую, не воспроизводит это сознательно и не может устранить или скорректировать опасность и данность этих условий. Эта данность не поддаётся коррекции и трансформации, и её необходимо признать как непреложный, абсолютный и безусловный факт, как реальность физического мира и происходящих в нём процессов, как реальность всех типов взаимодействий. В этих позициях реальность воспринимается только таким образом и никак иначе, других пространств, состояний и форм взаимодействия здесь не существует, и именно так она переживается и осознаётся.

Триггеры внимания

Триггеры внимания. Номер 1
Данный триггер проявляется как постоянное фоновое соприкосновение и, как следствие, постоянное реагирование на это фоновое соприкосновение, на само пространство непрерывных соприкосновений. Любое соприкосновение — значительное или незначительное — автоматически активирует последующие процессы, позиции и программы, исходящие из этого триггера внимания. Соприкосновение фиксируется как базовая позиция, в которой возникает некое «я» и некое «не я», определившиеся в конкретной точке и столкнувшиеся в реальности в этой точке, где само соприкосновение и выбранная позиция соприкосновения становятся определяющими для состояния и последствий влияния данного триггера.
Именно здесь формируется предустановка, глубинная и основная, которая задаёт состояние ещё до его развёртывания. Суть этой предустановки заключается в том, что ты не относишься к окружающей реальности, или, иначе говоря, всё это не ты, не твоё, не твои проявления и не твои пространства. «Не твоё» означает, что ты не участвуешь в функционировании этого пространства и, что существенно, не участвуешь в какой-либо его трансформации. Любое общее пространство, с кем бы и с чем бы оно ни возникало, переживается как такое, в котором ты не участвуешь в соприкосновении как в формировании собственного проявления.
В этой логике остаётся только один вариант участия — отсечь всё несоответствующее, выбросить и перевести в кластеры боли всё то, что полностью не совпадает с уже существующим пространством. Базовый процесс здесь заключается в переводе в импланты и кластеры боли всего, что не соответствует данному, уже зафиксированному пространству соприкосновения. Это пространство приобретает абсолютный приоритет, становится настолько безусловным в своей приоритетности, что даже не возникает смутного ощущения возможности его оспорить, и тем более не возникает реального желания оспорить сам процесс мимикрии и встройки в общее пространство.
Намерение и неудовлетворённость могут присутствовать, однако глубинного желания оспорить сам механизм мимикрии не возникает, поскольку в своей основе он не порождает альтернативы. Порождается исключительно мимикрия — встраивание в состояние общего пространства, где различие между «хорошим» и «плохим» взаимодействием определяется лишь степенью отклонения от намерения. Чем больше мимикрия уничтожает намерение того, кто соприкоснулся, тем хуже воспринимается это взаимодействие, а чем меньше — тем оно кажется лучше, и никаких иных критериев здесь не существует.
Даже в том случае, если все остальные участники, весь мир и его пространства действуют по точно такой же программе, это принципиально ничего не меняет. Происходит погружение в выполнение данных состояний, при котором части снова блокируются, формируются новые кластеры боли, сознание, участвующее в этой мимикрии, переживает полный упадок. Возникает состояние тотального снижения и расщепления восприятия, где фиксируются идеи отдельности: «я вижу отдельно», «я воспринимаю отдельно», «я воспринимаю рядом», «я воспринимаю в отделении», «я воспринимаю во внешнем», «я воспринимаю где-то сбоку».
Формируется восприятие, в котором всё находится рядом, всё существует только около, всё отделено границей, некоторым расстоянием и существует автономно. Закрепляется глубинное восприятие автономности и глубинное осознание автономности, при котором абсолютно всё — во всех смыслах, во всех измерениях, во всех проявлениях, пространствах, реальностях и позициях — переживается как отделённое и автономное. В этом состоянии исчезает сам субъект присутствия, поскольку «меня» как того, в ком что-то есть, не существует, и остаётся лишь автономное, отделённое существование без включённости и без участия в проявлениях.

Триггер внимания. Номер два
Данный триггер реагирует уже не просто на факт взаимодействия, а на сам процесс взаимодействия следующего плана, где ключевым становится не соприкосновение как таковое, а процесс мимикрии, проявляемый внутри этого соприкосновения. Иными словами, происходит соприкосновение с пространством, в котором обнаруживаются определённые факторы, несовместимые с моими структурами, и в этот момент начинается процесс утраты совместимости, утраты отдельных частей себя, утраты собственных фрагментов восприятия, которые поэтапно переводятся в кластеры боли и импланты. Эти части исключаются из восприятия, по ним последовательно выполняются все аспекты деструктивных программ, и именно это становится основной реакцией на происходящее.
Состояние и последствия действия данного триггера проявляются прежде всего как провал в сознании, причём не частичный, а именно как провал в сознании и одновременно провал в проявлении. При этом не имеет принципиального значения, осознаёт ли человек тот факт, что для других участников этого пространства он является таким же проявлением, на которое направлены аналогичные реакции, поскольку данный механизм срабатывает вне зависимости от этого понимания. Этот провал проявляется даже в тех случаях, когда человек объективно занимает позицию лидера, поскольку речь идёт не о социальной роли, а о глубинном состоянии отсекания собственных позиций, пространств и частиц, сопровождаемом погружением в неосознанность процессов.
На фоне этого формируются эйфорические состояния, возникающие как результат единения с группой, с людьми, с отдельным человеком, с движением, строем, государством, политической партией, природой или практически с любым коллективным или обобщённым объектом. Эти эйфорические состояния выступают как индикатор провала сознания, как проявление утраты сознания, выраженной в постоянном искусственном встраивании в общее пространство с кем и с чем угодно. Однако поскольку это встраивание носит непрерывный характер, в общее пространство постоянно привносится внешнее содержание, с которым невозможно соотнестись, и в результате сознание утрачивается снова и снова, а восприятие общих пространств и их компонентов раз за разом исчезает, не успевая закрепиться как устойчивое.
Апофеозом данного процесса становится бегство в кластеры боли, отказ от восприятия самого взаимодействия и от восприятия факторов, его формирующих, что выражается как глубинное отвергающее невосприятие. Здесь формируется противоречивая установка, в которой одновременно звучит требование забыть свою невписываемость, забыть своё неучастие и своё несоотношение с реальностью, и в то же время сохранять память о собственной невписываемости, неучастии и несоотносимости. С одной стороны, необходимо забыть свою неподходящесть к реальности и уничтожить её как факт, а с другой стороны — постоянно активировать и культивировать эту невписываемость, вновь и вновь внося её в пространство взаимодействия.
Возникает необходимость одновременно удерживать активный поиск собственной несоприкосновенности, при этом сама несоприкосновенность означает лишь одно — реальность не будет перестраиваться под моё присутствие и мою соприкасаемость, тогда как я буду вынужден перестраиваться под её содержание, адаптироваться к её структурам и правилам. В этой логике закрепляется установка на формирование в себе определённых качеств, которые в человеческом контексте считаются благом, таких как способность находить общий язык с другими людьми, и одновременно — запрет на подлинное соприкосновение, требование постоянно оставаться вне контакта с окружающей реальностью. Таким образом, данный триггер удерживает необходимость одновременного выполнения двух взаимоисключающих компонентов: внешней адаптивности и внутреннего отказа от реального участия.

Триггер внимания. Номер 3
Данный триггер реагирует на вынужденность мимикрировать, однако в отличие от предыдущих, здесь реакция направлена именно на осознание того, что в самом соприкосновении отсутствует какое-либо иное пространство, кроме пространства мимикрии. Соприкосновение произошло, и в нём изначально нет ничего другого, кроме необходимости мимикрировать всеми ранее описанными способами и во всех уже проявленных формах. В этой позиции невозможно ни уйти, ни приблизиться, ни совершить какое-либо альтернативное действие, поскольку доступен только один вариант — полная мимикрия. Других вариантов, пространств и позиций здесь не существует, и сама реальность в этой точке не допускает иного участия, поскольку изменить её или сделать иначе невозможно в принципе.
Состояние и последствия действия данного триггера выражаются в формировании дополнительных кластеров боли жертвы, где собственные состояния, пространства и восприятия приносятся в жертву самому процессу мимикрии. Формируется пространство жертвы, а внутри него — более конкретные пространства слабости, сходные по своей структуре с ситуациями жёсткой среды, в которой человек вынужден полностью перестраиваться под доминирующее влияние. В этой логике позиция необходимости выстраивается вокруг одного центра: подстраиваться под то, что оказывает влияние, и игнорировать то, на что влияние отсутствует. При этом не имеет значения, что все участники этих общих пространств, включая лидеров, находятся под действием тех же программ и воспроизводят те же структуры, поскольку статус и социальная роль в данном механизме принципиального значения не имеют.
Происходит погружение в мощные состояния отсечения, где активируется стратегия «замолчать, забыть, уничтожить», направленная прежде всего на уничтожение мыслей, которые не соотносятся с общим пространством и не участвуют в нём. Уничтожается любая мысль, способная вызвать санкции со стороны среды, поскольку именно такие мысли активируют новые программы и новые кластеры боли. Формируется устойчивая программа выхода через ещё более глубокую мимикрию, при которой даже лидеры общих пространств оказываются подвержены тем же самым процессам, что и остальные участники.
Внутри этого триггера возникает идея сопротивления, выраженная не как реальный выход, а как попытка минимизировать ущерб: не дать породить в себе новые кластеры боли, не дать полностью уничтожить себя, не дать сделать себя жертвой в максимальной степени. Однако эта стратегия реализуется через активацию программы «лучше меньший минус, чем больший минус», где минус означает степень уничтожения собственных пространств и перевода их в кластеры боли и импланты. Уничтожение всё равно будет происходить, но предпочтение отдаётся варианту с меньшей степенью утраты, что и задаёт логику постоянной подстройки, перестройки и проваливания в реальность с минимально возможными потерями.
В этой позиции всё, с чем происходит соприкосновение, получает абсолютный и неограниченный приоритет, и формируется парадигма «стань меньшей жертвой», где человек вынужден принимать роль меньшей жертвы как оптимальный вариант выживания. Это приводит к формированию глубинной безысходности, выраженной уже не столько в острых кластерах боли, сколько в структуре глубинных имплантов, через которые происходит дальнейшая встройка в пространство соприкосновения. Человек либо отказывается от меньшей части своих пространств и восприятий, либо, при несогласовании и несоприкосновении, вынужден отказаться от значительно больших фрагментов, поскольку в любом случае отказ становится неизбежным.
На более поверхностном уровне данный механизм проявляется как примитивная психологическая защита, в которой человек предпочитает заранее согласиться со всеми позициями группы, перестроиться под них и даже искренне принять их, чтобы избежать более жёстких форм давления, унижения или насилия. Это самый внешний слой защиты, под которым продолжают работать все описанные программы и триггеры, создавая иллюзию общей включённости и принадлежности. В результате формируется состояние, в котором кажется, что я «общий» в этом пространстве и «общий» с данной реальностью, тогда как фактически происходит глубокая мимикрия и постепенное уничтожение собственных пространств восприятия.

Вибрационные уровни

Уровень −3
Уровень фактической утраты с одновременным неосознанием того, что именно было утрачено, представляет собой уровень фиксации утраты как таковой, где сама утрата переживается не как осознанное событие, а как фоново закреплённое состояние. Утрата здесь относится к сознанию и к его проявлению, поскольку в данном контексте практически всё напрямую связано именно с сознанием и формами его проявленности. Формируется уровень, на котором сама утрата уже состоялась и закрепилась как определённое состояние, при этом существует парадоксальная конфигурация: с одной стороны, присутствует нечто, что было утрачено без осознания того, что именно утрачено, а с другой стороны — существует пространство, где всё это утрачено в абсолютной, бесконечной степени, в бесконечном проявлении, где утрата и уничтожение доходят до полного минуса, до полного минуса бесконечности.
Это состояние пролонгируется по частям и по всем позициям человеческой реальности, в результате чего человек начинает проявляться как нечто предельно податливое, но при этом полностью лишённое способности влиять в обратном направлении. Податливость становится доминирующей характеристикой, причём податливость абсолютная, не компенсируемая никаким встречным воздействием. Позиции, проявляющие эту податливость, вырабатываются вторично и закрепляются как вторичное проявление, когда человек, условно переходя мост, уже изначально находится в позиции мысли о возможном обрушении, и сама эта мысль уже является позицией безусловной податливости и неспособности повлиять на окружающую реальность.
Формируется состояние «маленькости», в котором выстраиваются все позиции, связанные с ощущением собственной незначительности и абсолютной поддатливости данным реальностям и данным проявлениям. Это приводит к формированию минимального проявления сознания в виде человеческой личности, которая становится чем-то совершенно несоотносимым с чем бы то ни было, совершенно несталкиваемым ни с какими пространствами и процессами. Возникает ощущение иной «касты» или иного слоя по отношению к тому, с чем осуществляется взаимодействие, при том что само взаимодействие формально остаётся, однако мини-сознание начинает смотреть на это взаимодействие из позиции бесконечно иной дистанции.
Речь идёт не о буквальном социальном различии, а о глубинной позиции самоопускания, внедрённого как первичное и фундаментальное состояние, при котором приоритет самого себя и собственных проявлений снижен в бесконечной степени. Этот приоритет снижен в реальной бесконечной степени, снижен в пространстве бесконечной степени и снижен в позиции бесконечной степени, в результате чего всё это оказывается утрачено и уничтожено во всех данных проявлениях. В таком состоянии человек не способен даже смутно проявить позицию, в которой он на что-либо реально проникает, на что-либо реально влияет или каким-либо образом перестраивает структуру окружающей действительности, причём даже в самой минимальной степени и в самой минимальной реальности, поскольку сформированная таким образом конфигурация сознания делает это принципиально невозможным.
Воздействие и последствия
Призмы восприятия формируют последующие проявления и пространство данной структуры, в рамках которого всё происходящее, все процессы и всё то, что имеет реальность бытия, оказываются как бы в стороне. Это «в стороне» не означает исчезновение, а означает сохранение существования при одновременной невозможности проявить с этим какую-либо реальную соприкасаемость. Формируется состояние бесконечного отсутствия собственного намерения, и даже если на более высоких уровнях это является частью намерения или частью аналогичных программных проявлений, в данном контексте это не имеет значения, поскольку намерение дробится и превращается в отдельную, стороннюю позицию, находящуюся вне прямого участия.
Необходимость соприкасаться с этим становится не выбором, а просто наличным фактом, который проявляется как глубинный и уже имеющийся факт бытия. Возникает парадоксальное состояние, в котором происходит одновременное соприкосновение и одновременное бесконечное «в стороне», одновременная бесконечная несоприкасаемость, формируя ощущение бесконечного провала. Призмы восприятия закрепляют этот провал как конечное состояние, и в процессе погружения во все эти позиции личность и человек фактически ни с чем не остаются.
Сознание в этом состоянии начинает воспринимать всё как либо чрезмерно большое, либо как бесконечно невозможное и неприступное, подобное попытке отменить фундаментальные законы физики или изменить масштабные социально-политические структуры, которые изначально находятся за пределами индивидуального влияния. Во всём этом фиксируются лишь позиции бесконечного отделения, где любое соприкосновение переживается как недостижимое, а любая возможность влияния — как принципиально отсутствующая.

Уровень −2
Уровень проявления и формирования собственных пространств, позиций и состояний представляет собой уровень псевдовозврата первоначально утраченной позиции и первоначально утраченного пространства, где имеет место не реальный возврат, а именно псевдовозврат и псевдопроявление. Суть данной позиции заключается в том, что в проекциях и призмах восприятия остаётся искажённый след утраченной позиции проникновения и проявления, а также идея пролонгированности и продолжаемости самого себя. Практически любой человек и любая личность мыслят в логике «я хочу, чтобы было так», «я стремлюсь к такому результату», «я думаю, требую, стараюсь, работаю, чтобы это было именно так», и при этом сохраняется глубинное ощущение, что «правильно» — это когда реализуется именно мой результат, именно моя позиция, именно моё продолжение, то есть то, что в действительности было утрачено в бесконечной степени.
Однако поскольку эта позиция утрачена бесконечно, возможна лишь её имитация, и никакой иной формы возврата здесь не существует. Глубинная мимикрия в этом контексте выступает как высокоуровневая имитация утраченной позиции, тогда как на более низком уровне она вырождается уже не в мимикрию, а в прямое фантазирование, в построение образов о том, как было бы хорошо, если бы это было так, и как было бы правильно, если бы реальность проявлялась именно в таком виде. Погружение в мимикрию становится единственно доступным способом псевдовозврата в себя, поскольку иного варианта взаимодействия с бесконечно отделённой реальностью не существует.
Окружающая реальность в этой позиции воспринимается как бесконечно отделённая, и войти в неё возможно лишь за счёт полного слияния, то есть реального утрачивания всех различий и всех факторов собственной отдельности. Однако поскольку реальность непрерывно меняется, а влияние на неё иногда всё же происходит незаметно, вне осознаваемых программ, возникает необходимость постоянной подстройки, постоянной мимикрии и постоянной утраты собственных позиций и пространств. Это вытекает из исходного парадокса, в котором ты одновременно и соприкасаешься, и не соприкасаешься с реальностью: соприкосновение означает участие, а несоприкосновение — фундаментальную отделённость. В результате формируется необходимость полного слияния с реальностью в точках взаимодействия и одновременного быстрого перевода возникающих кластеров боли утрат в импланты с исключением их из осознавания, что и формирует ложный путь и ложное проявление данного уровня.
Воздействие и последствия
Соприкосновение с реальностью на этом уровне бесконечно отсутствует и одновременно бесконечно уничтожено, формируя глубинные имплантные идеи, которые порождают замкнутый и безвыходный круг программ. Имплантный слой фиксирует состояние, при котором соприкосновение с реальностью уничтожено в минус, однако и несоприкосновение с реальностью также ведёт к провалу в минус, поскольку на глубинном программном уровне соприкосновение всё равно продолжается и продолжает оказывать воздействие. Человек не может быть исключён из реальности ни на уровне поведения, ни на уровне ума, ни даже в условиях крайней изоляции, поскольку соприкосновение с реальностью продолжается всегда и во всех проявлениях.
Формируется второе программное проявление данной структуры, при котором изуродованные и искажённые собственные пространства порождают картины иллюзорного встраивания и участия в общем пространстве, которого фактически не существует, но в которое требуется постоянно встраиваться и в котором необходимо постоянно участвовать. Этот процесс носит однонаправленный характер: от человека требуется непрерывное встраивание и участие, при том что само «общее пространство» также формируется через искажение и переформирование всеми участниками, находящимися в аналогичных программных состояниях.
В результате возникает необходимость постоянного проседания, происходящего практически в каждый квант времени и в каждый квант соприкосновения с реальностью, поскольку даже в условиях физической изоляции соприкосновение с реальностью и общим пространством продолжается. Уйти от этого невозможно, и единственным доступным способом существования становится встраивание и попытка стать частью этого целого, что на данном уровне возможно только через активацию деструктивных программ по уничтожению собственных пространств. Этот процесс является универсальным и затрагивает всех без исключения, включая тех, кто занимает лидерские позиции или считает себя автономным и самостоятельно мыслящим, поскольку подобное встраивание осуществляется непрерывно и вне зависимости от субъективных представлений о собственной свободе.

Уровень −1
Уровень конкретного формирования просадки, провала и бегства от реальности, которая в данной конфигурации переживается как изначально уничтожающая и разрушающая, представляет собой уровень, на котором формируется и закрепляется уничтожающая позиция по отношению ко всем проявлениям, включая собственное проявление личности. Именно здесь становится различимым, каким образом формируется человеческая личность как феномен, поскольку она складывается внутри постоянного вынужденного уклонения от ударов, причём не столько на буквальном, событийном уровне, сколько на уровне программных пространств и глубинных механизмов.
Человек в этом состоянии постоянно уклоняется, но это уклонение носит не физический, а структурный характер, когда любое соприкосновение с реальностью воспринимается как потенциальный удар, а сама реальность — как нечто, обладающее собственной, независимой и не поддающейся коррекции позицией. Человек фиксирует существование некой реальности, её пространства и её проявлений, признаёт факт соприкосновения с ней и факт своего участия в ней, однако одновременно осознаёт отсутствие каких-либо инструментов, посредством которых он мог бы что-либо в этой реальности корректировать или изменять.
Попытка подстройки к этому пространству вступает в прямой конфликт с глубинным первоначальным проявлением и даже с самой возможностью существовать и быть, в результате чего единственным доступным вариантом становится выстраивание всё более жёстких защит и всё более глубоких отделений. Эти защиты формируются таким образом, чтобы не быть воспринимаемым ни как «я», ни как «мне», и чтобы не воспринимались ни собственные пространства, ни пространства других. В этом процессе человек мимикрирует, отделяется, утрачивает взаимодействие, утрачивает взаимовлияние и утрачивает любые формы взаимоотношений с проявлением реальности, в результате чего происходит конкретная и глубинная утрата связи со всем, с чем ранее существовало хоть какое-то взаимодействие.
Это состояние можно описать как апофеоз постоянных отказов от реальности, где реальность перестаёт восприниматься, а сам человек перестаёт восприниматься внутри этой реальности. Формируются собственные, пограничные кластеры боли и импланты, которые очерчивают границы и одновременно изолируют, и происходит полное погружение в данную позицию, где взаимодействие становится невозможным не как выбор, а как структурный факт.
Воздействие и последствия
Утрата проникновения в пространство, утрата соприкосновения, участия и переживания общего пространства достигают такой бесконечной степени, что возникает необходимость постоянной блокировки самого пространства мимикрии. Эти блокировки становятся непрерывными, поскольку внутри пространства, где все мимикрируют в рамках одной и той же программы, невозможно что-либо реально сформировать. Формирование возможно лишь за пределами данной программы, однако внутри неё пространство мимикрии создаёт устойчивую ложную иллюзию того, что нечто было сформировано, что было достигнуто согласие или выстроена позиция.
Человек погружается в систему согласий, в которых формируется не подлинное согласие, а его отрицание, и создаётся иллюзия участия и иллюзия сформированного пространства. Эти согласия переводятся в полностью отрицающее пространство, где любое согласие оборачивается отрицанием, а любое участие — утратой. В результате возникает иллюзия формирования пространства, тогда как в действительности формирование невозможно, поскольку человек находится в бесконечно более низкой позиции, в более низкой «касте» и в более низком приоритете по отношению к реальности.
Единственное, что становится доступным, — это бессознательное уничтожение общего пространства, причём уничтожение здесь также является формой влияния, однако не осознаваемого и не управляемого. Проявление кластеров боли без осознания, их перевод в импланты и отделение себя от всех пространств становится основным способом существования. Таким образом происходит последовательное и полное отделение от всех реальностей, отказ от соприкосновения с ними и полное погружение в выполнение данной конфигурации, в которой утрата, бегство и мимикрия становятся не стратегией, а единственно возможным способом быть.

Уровень 1
Уровень формирования парадигмы творения, создания и проявления иллюзорного отражения более глубинно существовавшей, существующей ранее или расположенной на более высоком уровне парадигмы, представляет собой уровень, на котором создаётся не само реальное пространство творения, а его отражение, его проекция и его образ. Сформировать парадигму в данном контексте означает сформировать определённое проявление, не имеющее прямого соприкосновения с тем, что действительно существует. Это можно пояснить на простом примере: существуют вполне реальные объекты, такие как Эйфелева башня или египетские пирамиды, которые являются частью реального мира, и существуют их фотографии или видеозаписи. Большинство людей имеют дело именно с изображениями этих объектов, но никогда не видели их непосредственно и тем более не соприкасались с ними физически, и парадигма на этом уровне обладает точно таким же свойством.
Парадигма создания в форме «я что-либо создаю» в действительности означает лишь формирование картины реальности, с которой отсутствует прямое соприкосновение и в которой осуществляется бесконечное выполнение программ минусовых уровней. Таким образом формируется утраченное и фактически убитое проявление способности создавать, утраченное проявление способности участвовать, быть и проявлять себя, то есть именно той первоначальной способности проникать в пространство и формировать что-либо в нём. Эта способность оказывается глубоко запрятанной и заблокированной внутри данной программы, и человек полностью погружается в имитацию творения, принимая её за реальный процесс создания.
Воздействие и последствия
Создавать на этом уровне означает не участвовать в более глубоком общем пространстве, а лишь формировать нечто «где-то» и «как-то», не имея реального соприкосновения с тем пространством, частью которого являешься. Сам фактор существования более глубокого общего пространства, в котором «я» и есть это общее пространство, здесь оказывается заблокированным и спрятанным в форме бесконечного отсутствия. Общее пространство со всей реальностью, которое по сути и является «я», программно погружается в минус бесконечность, формируя состояния просадки, провала и невозврата, где способность реального участия оказывается утраченной окончательно.
Вместо этого возникает возможность генерировать картины того, как всё якобы происходит и как всё якобы влияет, формируя противоречивые образы, знакомые по фильмам и книгам, где низкоуровневые проявления демонстрируют результаты, характерные для высокоуровневых состояний. Это и есть проявление утраты самого себя как единого целого с общим пространством, при котором сохраняется парадоксальное состояние одновременного соприкосновения и несоприкосновения с тем, с чем происходит контакт. Оба этих состояния пролонгируются в сверхмощный минус бесконечности, где реальное действие и реальное осознание становятся невозможными.
В результате остаётся лишь возможность просадить всё это в глубоком минусе и сформировать картину некоего существования, причём парадокс заключается в том, что такая картина действительно может повлиять на какие-то пространства или процессы, но для самого человека, её сформировавшего, это не даёт ничего, поскольку он в этом пространстве уже не участвует. Дальнейшее формирование происходит по триггерам других людей, внешних сил или явлений, тогда как сам человек остаётся исключённым из участия, полностью погружённым в данное проявление иллюзорного творения.

Уровень 2
Уровень формирования активного процесса мимикрии с полным подчинением реалиям внешних пространств представляет собой уровень, на котором программы минусовых уровней начинают мощно пролонгироваться и столь же мощно проявляться в окружающей реальности. Необходимость мимикрии здесь включается резко и нарастает лавинообразно, поскольку человек сталкивается с пространством, с которым невозможно ничего сделать: законы, закономерности, факторы, позиции, процессы и события реальности, проявления людей и самого общего пространства — как на глобальном уровне, так и в бесконечном множестве частных и мелких форм. Всё это переживается как бесконечно отделённое, при том что сам человек ощущает себя находящимся в бесконечно более низкой позиции, в иной «расе», лишённой возможности обратного влияния.
Классическим проявлением данного уровня становится необходимость подстраиваться под эти пространства и полностью соответствовать этим реальностям. Процесс захватывает человека целиком и принимает форму того, что можно назвать «рабством лидера», где лидер в общем пространстве вынужден определить мимикрию как единственно возможный вариант существования и убедить в этом всех остальных. При этом сам лидер также не имеет альтернативы и вынужден мимикрировать, не осознавая ни самого процесса, ни собственных ограничений в формировании реальности. На более поверхностном уровне это проявляется как фигура человека, к которому постоянно приходят за советом и который столь же постоянно даёт советы, способные в отдельных случаях даже приносить практическую пользу, однако всё это происходит строго внутри парадигмы программы, в пространстве, которое не формируется ни советующим, ни обращающимся за советом и не изменяется их действиями.
Это пространство остаётся отделённым и неизменным, а ответ на вопрос «что делать в этой ситуации» сводится к одной формуле: стать абсолютно соответствующим данной ситуации. Чем полнее соответствие, тем «лучше» субъективно переживается существование, тем сильнее формируется иллюзия того, что человек что-то сам проявил и что его действия имеют последствия в общем пространстве. Именно это включает функцию соответствия реальности и парадигму углубляющейся пролонгации такого соответствия, где мимикрия углубляется через множество триггеров, действующих бессознательно, затягивая всех участников в общее пространство и общую позицию, приводя к полному погружению в данную конфигурацию.
Воздействие и последствия
В рамках этого уровня формируется программный вопрос с заранее предусмотренным ответом, где сомнение в программе является лишь программным сомнением и не ведёт к реальному выходу. Позиция колеблется между формулами «я соприкасаюсь с окружающей действительностью» и «я бесконечно не соприкасаюсь с бесконечно отделённой действительностью», однако при этом человек бессознательно проявляет позицию и последствия мимикрии, не осознавая, что именно он проявляет. Сознание происходящего здесь отсутствует принципиально, поскольку этот процесс невозможно ни явно осознать, ни прямо проявить, ни в нём реально участвовать.
Попытка поставить под сомнение эти моменты приводит к формированию полярностей в призмах восприятия, где декларируется позиция «я вне», «я не соприкасаюсь», «я не участвую», тогда как на деле происходит дальнейшее снижение сознания и ещё более глубокая пролонгация мимикрии. Человек начинает представлять себя в этом пространстве как некий активный элемент и активное пространство, хотя в действительности он ничего не формирует, а лишь создаёт множество иллюзий о том, что мимикрия является благом и что все должны ей следовать.
Это отчётливо проявляется в повседневных советах и социальных взаимодействиях, где на любую проблему даётся ответ в форме указания на обстоятельства, которые «нужно учитывать», и на необходимость соответствовать ситуации. Соответствие ситуации, а значит соответствие отделённому пространству, представляется как безусловное благо, тогда как по своей сути оно является выполнением всех минусовых уровней программы, с утратой собственных пространств, с бегством от реальности, с накоплением кластеров боли и с выбором меньшего из зол в логике собственной деградации. Всё это происходит в полубессознательном режиме, где формула «ты должен соответствовать» становится универсальной: хочешь быть успешным — должен соответствовать, хочешь достичь статуса — должен соответствовать, хочешь обладать чем-либо — должен соответствовать. В результате практически вся жизнь человека выстраивается как непрерывная цепь мимикрий и соответствий данным пространствам, с постепенной утратой собственного участия и собственного присутствия.

Уровень 3
Уровень подчиняющейся, проскальзывающей и проваливающейся мимикрии как залога субъективно комфортного существования представляет собой конфигурацию, в которой мимикрия сохраняется, но приобретает строго подчинённую форму. Она может включаться внезапно, постепенно или почти незаметно, однако на этом уровне человек уже начинает осознавать, что он «не догоняет», что его восприятие не успевает за происходящим. Следствием данной программы становится систематическое недовосприятие отделённых пространств и отделённых реальностей, которое пока ещё не носит критического характера, но уже закладывает основу для последующих сбоев. Возникает недооформленное восприятие пространства, а значит — не полностью адекватная мимикрия и не полностью адекватные проявления.
Первым признаком приближающихся проблем становится именно неполная адекватность мимикрии, поскольку возникающие несоответствия начинают порождать напряжение и сбои. На этом уровне усиливается необходимость мимикрии как точного и чёткого следования заданному пространству, где открытые пункты реальности уже не просто рекомендуют, а фактически принуждают к встраиванию. Если на предыдущем уровне ключевой формулой было «соответствовать реальности», то здесь акцент смещается к необходимости «встроиться в реальность», и это различие принципиально. Встроиться означает стать элементом реальности, занять в ней определённую позицию и функцию, а поскольку в окружающей действительности присутствуют не только негативные, но и позитивные, благоприятные пространства, возникает требование встроиться именно в ту реальность, где «всё относительно хорошо».
Так формируется установка на приспособленность, на встроенность в общество, в коллектив, в пару, в семью, в физическое место существования и даже в оформление собственного быта. Человеку предлагается образ успешности как прямого следствия встроенности, где встроенный в реальность получает все последствия, которые якобы гарантирует сама реальность. Формируется иллюзия, что, став частью этой структуры, человек обретает её позицию и её ресурсы. Однако фактический эффект остаётся эффектом минусовых уровней, поскольку необходимость встраивания становится бесконечно пролонгированной: требуется постоянно встраиваться, постоянно подтверждать свою встроенность, при том что соприкосновение остаётся противоречивым — граница не исчезает, а лишь усложняется, и человек одновременно соприкасается и не соприкасается с реальностью.
Подстройка и встраивание приобретают характер непрерывного процесса, который продолжается до полного истощения ресурса данного пространства и до постепенного разрушения сознания. Именно здесь впервые отчётливо проявляется феномен ведомости, когда человека начинают описывать как «ведомого», как того, кто «повёлся». Пока это ещё не достигает предельной остроты, однако именно на этом уровне закладывается первичный импульс ведомости и включения в реальность как обязательного условия существования.
Воздействие и последствия
Импланты и кластеры боли на этом уровне формируются в режиме постоянного синтеза из противоречивой позиции «я здесь, но я должен быть», где одновременно присутствуют взаимоисключающие характеристики. С одной стороны, возникает ощущение «я не здесь», «меня нет», «пространства отделены», «я не соприкасаюсь», а с другой стороны — переживание бесконечного соприкосновения, без которого, как кажется, невозможно существовать. Если я не соприкасаюсь, я будто бы перестаю существовать и полностью ухожу в имплант, а если соприкасаюсь, то обнаруживаю себя в позиции тотального несоответствия, невстроенности и утраты качества.
Возникает парадоксальная ситуация, в которой человек всегда остаётся невстроенным в реальность, независимо от усилий и стратегий. У него не остаётся иного варианта, кроме как каким-то образом находиться с этим и связываться с этим состоянием. Встраивание переживается как полная необходимость, причём оно может принимать формы как прямого приспособленчества, так и иллюзии превосходства, когда человек считает себя более умным, более хитрым и более успешным во встраивании, чем другие. Однако на деле результат остаётся тем же: реального встраивания не происходит, а все позиции и результаты продолжают просаживаться.
Формируется переживание, в котором «я» и то, с чем я соприкасаюсь, одновременно существуют и не существуют друг для друга, находясь в бесконечной двойственности соприкосновения и несоприкосновения. Иллюзорно возникает ощущение пространства, наполненного возможностями и «ништяками», где кажется, что при достаточном проникновении можно стать участником всех этих выгод. В действительности же проникновение и устойчивое соприкосновение оказываются невозможными, а вместо этого постоянно углубляется утрата собственных частей, собственных пространств и позиций. Этот процесс непрерывно усиливается, приводя к всё большей просадке и к полному погружению в данную конфигурацию реальности.

Уровень 4
Уровень накопления неадекватности во взгляде на реальность и в позиции подстройки и мимикрии под окружающую действительность представляет собой стадию, на которой сама попытка подстроиться начинает всё больше расходиться с тем, с чем происходит соприкосновение. Речь идёт о соприкосновении в самом широком смысле — с людьми, ситуациями, пространствами, процессами, требованиями и ожиданиями, — и именно здесь начинает проявляться программа отстранённости. Эта отстранённость формируется как пребывание «в стороне», на некотором расстоянии, в состоянии, где одновременно присутствует и соприкосновение, и несоприкосновение, причём оба этих состояния существуют параллельно и не исключают друг друга.
Отстранённость начинает совмещаться с дополнительным, усиливающимся процессом уничтожения собственного восприятия, который полностью вписывается в программы минусовых уровней и начинает проявляться уже не фрагментарно, а системно. Бесконечная отделённость, нарастающая просадка в реальности и ухудшающаяся способность к мимикрии порождают новые позиции, новые импланты и новые призмы восприятия. Если на предыдущем уровне снижение адекватности мимикрии лишь намечалось, то здесь оно становится фактором, который сам по себе начинает интерпретироваться как проблема, требующая «исправления».
Именно на этом этапе формируется идея о том, что мимикрировать нужно правильно, и способность к мимикрии начинает выделяться как отдельный объект внимания внутри самой программы. Если ранее мимикрия выполнялась преимущественно бессознательно, то теперь, с подключением имплантов и призм восприятия, появляется представление о «правильной» подстройке и «правильном» встраивании в реальность. Одновременно с этим активируется программа уничтожения собственного сознания и собственного восприятия, поскольку попытка сделать мимикрию правильной неизбежно требует ещё большего отказа от чувствительности и прямого восприятия.
Необходимость правильной подстройки и правильного «мигрирования» по пространствам реальности приводит к обратному эффекту: в реальности мимикрия становится всё более неправильной. Возникают искажения, блокировки восприятия, зоны невосприятия и невоспринимаемые пространства, а человек начинает подстраиваться уже не под саму реальность, а под её иллюзии, тем самым усиливая действие программы. Это сопровождается выбросом большого количества кластеров боли, связанных как с самим процессом подстройки, так и с осознанием её несостоятельности. Пространство, с которым происходит соприкосновение, окончательно фиксируется как диктующее, в то время как собственная позиция перестаёт восприниматься как способная что-либо определять или формировать.
В наиболее запущенных вариантах это проявляется как невозможность встроиться в коллектив, как ощущение собственной несоответственности, непонимания, «тупости» или принципиальной инаковости по отношению к другим. Однако эти формулировки являются лишь частными выражениями гораздо более широкого спектра состояний и вариантов соприкосновения, которые все пролонгируются в одной и той же форме — в форме углубляющегося несоприкосновения при формальном сохранении контакта. Происходит полное погружение в данную конфигурацию реальности, где каждая новая попытка подстройки лишь усиливает дистанцию.
Воздействие и последствия
Формируется установка на необходимость «правильного проникновения» в реальность, в которую фактически невозможно проникнуть, и на необходимость правильного соприкосновения с тем, с чем уже происходит контакт. Пространство правильного проникновения становится отдельной внутренней конструкцией, внутри которой мимикрия и встраивание должны быть выполнены безошибочно. Однако каждый акт мимикрии, унаследованный от третьего уровня и усиленный сформированными имплантами, вскрывает наличие ещё одного слоя, под который мимикрия не была выполнена.
Каждый раз обнаруживается, что существует нечто, к чему не удалось подстроиться, и это приводит к дальнейшему искажению восприятия реальности. Формируются новые призмы восприятия и проекции, которые уводят мимикрию в сторону, и при очередном соприкосновении пространство снова определяется как отделённое, причём в большей степени, чем ранее. С каждым циклом это отделение усиливается, а несоприкосновение с реальностью становится всё более выраженным и устойчивым.
Именно на этом фоне осуществляется переход к следующему уровню, который ознаменуется формированием парадигмы требования: с меня, как с того, кто соприкасается с реальностью, что-то требуют, и это требование переживается как обязательное к выполнению, независимо от последствий для собственных пространств, восприятия и целостности.

Уровень 5
Уровень жёстко принуждающей реальности, жёстко принуждающей к мимикрии того, кто соприкасается с реальностью и со всем окружающим проявлением, представляет собой стадию, на которой само соприкосновение оформляется как одностороннее требование. Реальность в данной конфигурации переживается как обладающая бесконечно преимущественным правом требовать, тогда как у человека формируется бесконечное отсутствие права вносить в неё какие-либо корректировки. Возникает устойчивое переживание того, что я бесконечно не соответствую требованиям реальности и требованиям всего того, с чем происходит соприкосновение, и это несоответствие становится базовой характеристикой существования.
На более поверхностных уровнях данная структура порождает фигуру человека-жертвы и одновременно формирует реальность-жертву, где человек начинает последовательно просаживать собственную адекватность, адекватные пространства и адекватные позиции. Это проседание уже не носит латентного характера, а проявляется мощно и напрямую в процессе взаимодействия с реальностью. Поверхностная парадигма формулируется предельно просто: с меня требуют, я не могу уклониться от требований, я не могу их снизить, я не могу снизить их значимость, я не могу изменить их форму проявления, но при этом я обязан им соответствовать.
Значимость требований здесь означает, что реальность предстаёт не просто как совокупность фактов, а как пространство, насыщенное искажёнными проекциями, которые переживаются как поставленные условия. Всё, с чем происходит соприкосновение, одновременно бесконечно отделено, и это отделение не исчезает даже в момент контакта, поскольку соприкосновение и отделённость оказываются тождественными по своему эффекту. Чтобы в этих условиях просто существовать, требуется полное соответствие реальности, однако соответствие оказывается невозможным, а несоответствие приравнивается к несуществованию.
Поскольку соответствовать и существовать одновременно невозможно, запускается глубинный процесс бегства — бегства от всех пространств, от всех реальностей, от всех общих позиций и форм участия. Попытка найти более простые реальности на этом уровне уже не срабатывает, поскольку такие реальности либо недоступны, либо принципиально не могут быть проявлены. Бегство становится не стратегией, а тотальной основой существования, закрепляющейся как глубинная позиция.
Воздействие и последствия
Формируется состояние постоянного промахивания, переживаемого как бесконечная неприемлемость несоответствия, где промах происходит генерализованно, постоянно и без возможности коррекции. Это состояние становится фундаментом глубинного существования на фоне программ минусовых уровней и функционирует как дополнительный, глубоко деградационный фактор, затрагивающий всё жизненное пространство человека.
То, с чем происходит соприкосновение, сохраняет бесконечный приоритет влияния и проявлений, и этот приоритет не может быть снят, уменьшен или пересмотрен внутри данной программы. Его невозможно отменить, невозможно обойти и невозможно трансформировать, поскольку сама структура программы не допускает ни осознания, ни изменения этого положения. Реальность здесь такова, какова она есть, и никакой иной формы формирования для неё не предусмотрено.
Требование «сделай это» в данной конфигурации оказывается заведомо невыполнимым, поскольку пространство требований и сами требования по своей природе невыполнимы. Однако невыполнение приравнивается к несуществованию, и в результате единственным доступным выходом становится окончательное закрытие и перекрытие — закрытие от этих пространств, от всех данных реальностей, от всех парадигм и позиций. Это перекрытие осуществляется через полное выведение реальности из какого бы то ни было восприятия, что завершает формирование данной стадии как стадии тотального бегства и окончательной утраты контакта.

Уровень 6
Уровень создания и погружения, а также начала формирования иллюзий, резко не соответствующих окружающей действительности, представляет собой стадию, на которой пространство человека оказывается глубоко и плотно заполненным блокировками, непредприятиями, несоприкосновениями, бегствами и всеми производными формами ухода из данных пространств. Реальное соприкосновение с действительностью практически прекращается, однако остаётся информация — фрагментарная, разорванная, не связанная с живым участием, — о каких-либо пространствах, процессах и формах существования. Именно эта остаточная информация начинает запускать процесс формирования иллюзорных мимикрий, направленных уже не на реальность, а на иллюзорные пространства, что и формирует деструктивную позицию иллюзорной мимикрии по отношению к иллюзорной реальности в целом.
В данной конфигурации происходит глубокий отход от реальности при одновременном сохранении информационных следов о ней, и эти следы формируют картины, представления и образы некой «реальности», под которые необходимо мигрировать. Степень существования человека и степень его мнимого встраивания начинают определяться способностью мигрировать к этим картинам, способностью проваливаться в них, сливаться с ними и становиться с ними единым целым. Однако все эти процессы по-прежнему полностью подчинены программам минусовых уровней и пространствам минусовых уровней, и ничто не выводит из их действия. Сохраняется парадоксальная конфигурация одновременного соприкосновения и несоприкосновения, где реальность остаётся бесконечно отделённой, а позиция бесконечной отделённости закрепляется как базовая.
Формируется множество мелких пространств мимикрии, привязанных к отдельным триггерам, фрагментам информации и локальным иллюзиям. Если остаточное восприятие ещё присутствует, оно оказывается сильно раздробленным, разделённым на несвязанные части и обслуживающим лишь отдельные, изолированные участки этих иллюзорных пространств. Целостного восприятия здесь уже не существует, и никакой иной вариант разворачивания данной конфигурации невозможен.
Воздействие и последствия
Центральным вектором становится бегство в мир, где мимикрия возможна, причём это бегство выступает как крайняя программная цель и как предельное проявление всей логики минусовых уровней. Происходит стремление уйти из мира, где мимикрия невозможна, в мир, где она якобы осуществима, где можно выполнять открытые пункты программы, проявлять заданные формы, соответствовать иллюзорным требованиям и выстраивать иллюзорные позиции. Формируется желание сбежать в такую «реальность», где всё это можно реализовать именно так, как требуется программой, и где можно получить ощущение завершённости, правильности и оформленности существования.
Однако принципиально сбежать в пространство, где возможна подлинная миграция, невозможно, поскольку сама структура программы изначально не допускает такой возможности. В результате происходит выполнение уже известных программ в мощно искажённой форме, где формируются многочисленные несоприкасающиеся позиции, несоприкасающиеся факторы и несоприкасающиеся пространства, которые сами объявляются новыми реальностями. Эти вновь сформированные «реальности» являются пространствами, в которых невозможно существовать и в которых невозможно быть, однако именно в них происходит полное погружение.
Человек оказывается в состоянии, где каждое несоответствие, каждое «не сделал», «не встроился», «не подстроился», каждое невосприятие и каждый разрыв окончательно переводятся в кластеры боли и затем в импланты. Всё, что не было воспринято, всё, с чем не произошло соприкосновение, окончательно уничтожается как живое пространство и остаётся лишь в виде имплантированной структуры. Так формируется полное погружение в данную конфигурацию, где существование продолжается уже не в реальности, а внутри набора иллюзорных пространств, полностью оторванных от возможности реального участия и реального присутствия.

Уровень 7
Уровень шизофрении, а также уровень погружения в глубоко иллюзорные пространства фильмов, сериалов, книг, сказок, шизотерики и всевозможных иллюзорных историй представляет собой стадию, на которой основным содержанием существования становится не реальность и не попытка соприкосновения с ней, а описание. Остаётся именно описание — описание якобы правильно проявленной мимикрии, описание того, что в действительности невозможно, но представлено в форме «правильного» встраивания в то или иное пространство, в ту или иную реальность. Это не сама мимикрия, а её модель, инструкция, пример того, как «надо» правильно мимикрировать внутри программы соответствия действительности, с которой человек одновременно и соприкасается, и бесконечно не соприкасается, оставаясь при этом бесконечно отделённым.
На этом уровне человек уже находится вне реальной способности мимикрировать и приспосабливаться, и единственным доступным вариантом становится искусственная мимикрия в форме описания. Описание заменяет собой действие, участие и проникновение. Чтение художественной литературы, просмотр фильмов и сериалов, погружение в истории и нарративы устроены здесь одинаково: человек отстраняется от реальности и погружается в рассказ о том, как кто-то другой смог идеально встроиться, идеально подстроиться, соприкоснуться с реальностью, стать в ней результативным, начать на неё влиять и преобразовывать её.
Однако иллюзорность этого процесса постоянно и неизбежно подчёркивает отсутствие данного опыта у самого человека. Он попеременно то ассоциирует себя с главным героем, то снова сталкивается с невозможностью соприкосновения с теми пространствами, которые описаны в истории. В результате собственная личность начинает восприниматься как виновная — виновная в том, что не смогла соприкоснуться с реальностью, не смогла встроиться, не смогла занять описанную позицию и проявить соответствующие качества.
По своей структуре это состояние оказывается близким к шизофреническому бреду, где идентификация постоянно скачет между «я — это герой» и «я — это никто». Попытка лечить такого человека, убеждая его в том, что он не является тем или иным великим персонажем, запускает лишь новый цикл болезни, в котором идентификация воспроизводится снова. Просмотр фильмов и чтение книг, вопреки внешней безобидности, имеют здесь ту же самую структуру: с одной стороны, формируется фигура идеально мимикрирующего героя, с другой — усиливается переживание собственного выпадения из возможности мимикрировать, собственного несоответствия и собственной отделённости. Это приводит к активному нарастанию кластеров боли и подготавливает переход на следующий уровень.
Воздействие и последствия
На этом уровне сохраняется остаточный по